Леонид Лаевский: «На людей жалко было смотреть: одна кожа да кости»

IMG_0460
С каждым днем все дальше и дальше в прошлое уходят события Великой Отечественной войны. С каждым годом все меньше остается живых свидетелей того трагически памятного времени, все они пожилые люди.
Самые молодые из них — дети войны, наравне со взрослыми пережившие ее тяготы и лишения. Но и среди детей есть особая группа, чья доля оказалась особенно тяжелой, — это узники. Они испытали болезни, холод и голод, унижение человеческого достоинства. Над ними глумились, проводили медицинские эксперименты, брали кровь для раненых фашистских солдат.
О человеке, который в четыре года испытал все это на себе — мой рассказ.
Четырехлетний узник
Леонид Лаевский родился в августе 1939 года и был вторым ребенком в большой и дружной семье. Жил на Второй Подольской (ныне ул. Московская — прим. авт.) улице в городе Калинковичи. Отец, Михаил Семенович, трудился на железнодорожном узле и был единственным кормильцем для жены-домохозяйки Анастасии Гавриловны и целой ватаги детишек — мал мала меньше.
— Когда началась война, отца по состоянию здоровья не взяли на фронт, и он в оккупацию работал в пекарне, — начал разговор Леонид Михайлович. — Стоит ли в очередной раз вспоминать, о чем уже столько сказано и написано?.. На оккупированных территориях фашисты сразу же установили «новый мировой порядок», который заключался в тотальном контроле над населением, насилии, грабеже, массовых убийствах. Оккупанты ходили по домам и нагло выгоняли прикладами всех на улицу. Затем хватали и увозили в концлагеря. Так было с нашей семьей. Осенью 1943 года, незадолго до освобождения калинковичской земли, немцы особо лютовали. Как-то приехали на закрытых грузовиках на нашу улицу и устроили хапун. Ходили по дворам и хватали всех. Отец в это время находился на работе, потому его и не забрали, а маму с тремя малолетними детьми: старшим братом Василием шести лет, мною и младшей сестренкой Галей (1941 г.р.) увезли в Петриковский район за колючую проволоку. Еще трое детей в нашей семье родились уже после войны.
Поначалу день и ночь узники находились в чистом поле под открытым небом на огороженной территории неподалеку от деревни Ивашковичи. В лагере было около 400 человек мирного населения, в основном — калинковичане из Залинейного района, а также жители Дудичей и Буды. В большинстве своем — это дети до 15 лет. На людей жалко было смотреть: одна кожа да кости. К сожалению, многие навсегда там остались, — с этими словами из глаз Леонида Михайловича сбежала скупая мужская слеза.
С большой душевной болью он рассказывал о пережитом в раннем детстве.
О том, как жили в землянках, которые ближе к холодам выкопали взрослые узники.
И о том, как кормили людей один или два раза в день, но пищей это назвать было нельзя — баланда из брюквы или полусгнившей капусты. Иногда давали по 30 г хлеба на человека, в который добавляли костную муку и древесные опилки. И о конвоирах с автоматами и собаками, которых было очень много.
В лагере — холод, голод, болезни, смерть. Люди очень истощены. В таких невыносимых условиях день, по признанию собеседника, казался вечностью.
У узников постоянно брали кровь для немецких солдат. С периодичностью в 2 — 3 дня. Когда врач в очередной раз взял кровь у Михаила Лаевского, тот как-то неловко повернулся, опрокинул пробирки и медик со злом отшвырнул малыша. Несчастный упал под ограду и сломал ребра с двух сторон. Так они и не зажили, до сих пор болят, напоминая о том страшном времени.
— Мы, дети, постоянно дрожали, боялись провиниться. За любую самую незначительную провинность следовало жесткое наказание. Охранники избивали нас за малейшие нарушения. Разве я смогу когда-нибудь забыть, как малолетних узников, просящих добавку, в наказание остальным заставляли силой есть баланду до тех пор, пока они не начинали захлебываться?
Из моей памяти никогда не изгладятся боль и страдания, которые принесла война.
Если бы не Красная Армия, которая освободила лагерь, все мы погибли бы.
Я пробыл там до мая 1944 года и до сих пор удивляюсь, как смог выжить в таких нечеловеческих условиях, — признается мой собеседник.
Уже в наше время немецкая сторона выплатила материальную компенсацию бывшим малолетним узникам за перенесенные страдания. Душевные же раны не заживут никогда.

Двадцать семь лет в авиации
Как и многие мальчишки этого поколения, Леонид Лаевский мечтал об армейской карьере. Его мечта осуществилась. В 1958 году был призван на срочную службу. Служил в поселке Марцево, неподалеку от Таганрога, в авиационном полку техником по фотооборудованию. Устанавливал фотокамеры на боевых самолетах МИГ-17 и СУ-7 для воздушных фотосъемок.
Когда предложили остаться на сверхсрочную, долго не раздумывал.
В 1968 году написал рапорт, чтобы перевели поближе к малой родине — в военный городок Бобровичи Калинковичского района. До выхода в запас занимался тем же привычным делом — установкой на боевых самолетах фотооборудования. Был командиром взвода механиков.
Общий стаж службы старшего прапорщика авиации, ветерана Вооруженных Сил Леонида Лаевского — 27 лет.
А после он еще некоторое время работал заведующим хозяйственной частью в Калинковичском горисполкоме.
В семейном плане слава Богу все сложилось удачно. Многие годы рядом с ним по жизни шагает любимая жена и боевая подруга Вера Павловна. Они вырастили троих замечательных сынов.
“Хлопцы у меня все хорошие!” — с гордостью произнес ветеран.
У каждого из них свое любимое дело. Старший Игорь живет в Минске, занимается компьютерной техникой. Средний Дмитрий пошел по стопам отца: служит в Москве офицером авиации. Младший Евгений работает в Калинковичах водителем на скорой помощи.
Особенно весело в доме Леонида Лаевского на Новый год, другие праздники, когда по традиции под крышей отчего дома собираются сыновья с женами и четверо внуков.
Сегодня ветеран состоит в рядах районной организации Белорусского союза офицеров, ведет работу с молодежью. Встречается со школьниками, беседут, рассказывает о том, что помнит о войне. Последний случай поделиться с молодежью воспоминаниями предоставился Леониду Михаловичу 23 февраля с.г. в СШ №4 во время презентации книги Владимира Лякина “Поэт на войне”. Молодая публика слушала его затаив дыхание.
— Встречаясь со школьниками, говорю о том, к каким трагическим последствиям может привести «строительство нового мирового порядка», которое сегодня пытаются вести некоторые могущественные западные державы.
Диалог поколений — это дружеское общение и доверительные отношения между старшим и младшим поколениями, которые, несомненно, приносят огромную пользу. К сожалению, иногда приходится слышать высказывания: «Если бы победили немцы, мы бы сейчас жили и не тужили», — посетовал собеседник. — Тот, кто не стесняется это говорить, по всей видимости, забывает, какая роль отводилась «не арийцам» в планах нацистов, что за участь ожидала наше старшее поколение. Явно не процветание.
Пожалуй, самым чудовищным планом фашистов по строительству «нового миропорядка» было создание концентрационных лагерей: детских, трудовых, транзитных, лагерей для военнопленных, крематориев и душегубок. Их было настолько много, что, по сути, подразумевалось строительство глобального мирового концлагеря.
Кажется, так давно это было. Но только не для тех, кто прошел сквозь ужасы фашистских застенков. Биографии этих людей — это настоящие уроки мужества для молодого поколения.
Сергей САКОВИЧ.
Фото Александра Веко.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.