Почему он такой?

ручка

Маршрутка, плавно подъехав к остановке, затормозила. Мы, около десятка пассажиров, продрогшие в ожидании под открытым небом, дружно ввалились в салон.

За день, набегавшись по Минску, я бешено устал. Поэтому, усевшись  на сиденье я откинулся на его спинку, расслабился и закрыл глаза. Маршрутка тронулась  с места, и размеренно покачиваясь двинулась на выход со столицы.

Пассажиры в салоне вокруг  все еще копошились, устраиваясь поудобнее,  и знакомясь друг с другом. То в одном, то в другом углу завязывались разговоры, звучали вопросы и ответы. И эта какофония звуков, соединяясь в единый мотив, как хорошее снотворное клонило ко сну.

Я и не заметил, как задремал. Правда, ненадолго, буквально на 15-20 минут. Прохватился также внезапно, как и задремал. 

Осмотревшись вокруг, обратил внимание на впереди сидящих мужчин. Тот, что сидел слева, лет около 50-десяти, был среднего роста, косой сажени в плечах,  с пышной посеребренной  шевелюрой на голове. Сидевший справа, был тщедушным мужичонкой, лет 60-десяти, с солидной плешью на макушке и неприятным сиплым  голосом.

Вслушавшись внимательнее. Я понял, что Сиплый, жалуется соседу  на одного из своих сыновей.

— Трое их у меня, ты же знаешь. Все имеют высшее образование. У каждого своя семья и своя жизнь.

Старший работает агрономом в совхозе, имеет двоих деток, живет в соседнем районе.

Младший – учитель. Работает в Бобруйске. Растит дочурку.

Средний  — строитель. Живет в Минске. Женат. Детей нет, — рассказывал он с каким-то разочарованием и грустью. – Старший и младший, несмотря на  занятость по работе, собственные семейные хлопоты, вместе с женами и детишками  раз-два в месяц наведываются в отцовский дом, помогают по хозяйству, не забывают отца  с матерью.

А средний и глаз не кажет, хотя и свободнее  своих братьев. Не нравится мне и невестка – жена его.

Да и женился он как-то не по-людски. Ни тебе сватов, как у других, ни тебе запоин. Даже знакомства с будущей невесткой и ее родителями не было. Поставил перед фактом —  в субботу свадьба, приезжайте! Делать нечего — родной сын — собрали с женой сумки, да и поехали в столицу на свадьбу. Побыли в ЗАГСе на росписи и ауфидерзейн. Их вера, видите ли, не позволяет  употреблять спиртное и т. д. Даже в дом к ее родителям, где молодые обосновались, не пригласили.

Вот так мы  с супругой на свадьбе родного сына погуляли, рассказать кому –стыдоба!

И что с ним произошло, в толк взять не могу! Золотой же парень был. Старший и младший с детства были ершистыми, непослушными. Получали за это не раз по полной программе.

 А средний  всегда  был исполнительным, беспрекословным. В армии на границе служил. После завершения службы его и на границе оставляли, и в милицию приглашали, и  в МЧС. Нет! Уперся рогом – только на гражданку. Дисциплина ему, видите ли, надоела.

Вернулся к своей гражданской профессии – пошел прорабствовать на стройку. А тут обвал в экономике – стройка свернулась. Ушлые ребята в Россию рванули на заработки. А мой беспрекословный год на шее у жены сидел – кормила, обувала вместе с тещей. Естественно и мозги промывали заодно: ты не мужик, ты не добытчик. А ему, что с гуся вода.

Явился однажды в отцовский дом и выдал мне с матерью руладу. Вы, мол, папенька, и вы, маменька, не помогаете нам с женой материально, а  вот ее родители помогают. М вначале просто оторопели от такого заявления 30-летнего мужика. Ну, а когда пришли в себя, послал я свою кровинушку открытым текстом куда подальше. Не стал объяснять, что мы уже  в том возрасте, когда самим  помощь  и поддержка вот-вот понадобятся.

А ведь еще лет пять назад предлагал ему: «Переезжай  с женой к нам в городишко!»  Работа была. Вопрос  с жилье решался. Нет!  «Мы  будем в столице!» — вот и весь сказ.

 На работу пошел – не заладилось. В одном месте поработал – начальство плохое. В другом – к нему придираются. В третьем – опять кто-то косо в его сторону посмотрел. Вот так и порхает с одного места на другое, нигде не задерживаясь. Ну почему он такой?

Вопрос отца повис в воздухе. Ничего не ответил ему и  его сосед, хотя, как мне показалось, поморщился при этом.  Да и сам вопрошавший со словами: «Вот я и дома!» заторопился к выходу. Маршрутка вьехала в  Паричи. И после остановки  водитель объявил: «Стоянка десять минут».

Я вышел из маршрутки, чтобы размять ноги. А следом вышел и сосед Сиплого.

Видимо он приметил, что я внимательно слушал монолог расстроенного отца, потому что, кивнув в сторону удаляющегося мужчины, заговорил:

 «Мы родом из одной деревни. Жили по соседству. Потом он, когда уже дети практически школу заканчивали, переехал в Паричи. Вообще – то сам  он мужик  не скажешь, чтобы лодырь, но больно уж норовистый, несдержанный, эдакий Напалеончик  по характеру. Сам ни на одном рабочем месте  подолгу не задерживался. Всегда ему начальство было плохим. Бывало начнет рассказывать про дела на своей очередной работе: и, как всегда, и то ему  не так, и это не этак.

В семье же был полным диктатором. От детей требовал беспрекословного повиновения. Как сделать то или иное дело дети самостоятельно решить не могли. Они постоянно оглядывались, а что скажет папа.

Правда, старший и младший видимо от матери в наследство получили ее хитрость и гибкость, умели лавировать:  чтобы и отца не огорчать, и своим умом по жизни идти.

А вот средний сломался еще в детстве. Не сформировался у него стержень в душе. Вот и руководят им, вероятно,  сегодня жена и теща. А он и сам, по видимому, не напрягается, чтобы что-то исправить в своей жизни. Довольствуется малым, как написано в святом писании. Считает, есть теплый угол, одет, накормлен, что, мол,  еще нужно.

Отец спрашивает, почему он такой? Так он же сам его таким сделал! Не может мальчишка научиться самостоятельно идти по жизни, если с детства все за  него решает отец. Каждый ребенок с детства  должен иметь право на определенную свободу и самостоятельность в своих поступках и решениях!»

Кирилл Хлеборобов.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.