Радости и горести Ольги Баниной

IMG_8559

В квартире 88-летней Ольги Баниной светло, уютно. Дочери и внуки позаботились, чтобы у мамы и бабушки, которая после неудачного падения с трудом передвигается, но при этом упорно отказывается переезжать к кому-то из родных, все было под рукой: телефон, пульт от телевизора, лекарства и обязательно фотографии. Ольга Леонтьевна их часто пересматривает. «Пытаюсь отмотать жизнь назад, не получается», — в голосе моей собеседницы чувствуется горечь. Дабы отвлечь ее от грустных мыслей, прошу выбрать среди многочисленных фотоснимков самые памятные, и в моих руках оказываются три пожелтевшие карточки. Вокруг них и завязывается наш разговор.

От первой мировой до Великой Отечественной

IMG_8513

 

С самой старой на меня смотрят три бравых солдата. Судя по форме – год 1914-1917. Ольга Леонтьевна подтверждает мою догадку:
— Справа — мой отец Леонтий Дергач – участник Первой мировой войны. Рядом с ним – односельчане, с которыми он ушел на фронт. Как звать? Не скажу, не вспомню, но знаю, что все вернулись домой. Правда, тот, который в папахе, долго не пожил – болезнь какая-то прицепилась, а вот третий в Великую Отечественную подался в полицаи. После освобождения его судили.
Отец же в 1916 году был тяжело ранен, долго лечился в госпитале в Москве, привез оттуда две пары часов – наручные и карманные на цепочке. Для нас, детей, это была настоящая диковинка! Да только из укромного местечка вытаскивалась она редко: берегли ее родители как зеницу ока. Увы, достались часы немцам, которые выгнали нас с хаты зимой 1942-го.
Леонтий Дергач – уроженец деревни Кощичи. С женой Мариной поднимали одиннадцать детей. Непросто было, приходилось работать от зари до зари, а еды в доме все равно не хватало. Когда же немного разжились, скотинку развели, пришла советская власть, а с нею – коллективизация, довелось подобру-поздорову все отдать. Опять голод глядел со всех углов, выматывал, забирал последние силы, обострял болезни. В 30-е Леонтий и Марина схоронили один за одним семерых детей, остались лишь первенец Дмитрий, 1914 года рождения, Петр, Анна и Ольга – самая младшая. Все по очереди окончили Кощичскую начальную школу.
— Еще год я училась в Домановичах. Родители меня особенно жалели, а потому, чтоб не бегала каждый день за 10 километров, пристроили на квартиру, — рассказывает Ольга Леонтьевна. – Дмитрий к тому времени женился, детки пошли. Петр работал в Мозырском речном порту, Анна – в колхозе «Чырвоная Дуброва». Если б не война, я бы точно окончила семилетку – учеба давалась легко. А после войны стало не до нее – пошла колхоз восстанавливать, там руки рабочие требовались.
К слову, обоих братьев Ольги Леонтьевны летом 1941 года призвали на фронт. На Дмитрия пришла похоронка. В ней сообщалось, что рядовой Дергач погиб под Орлом. Спустя годы стало известно, что он умер в лагере для военнопленных, который находился в польском городе Торунь.
Петр тоже был в плену. Правда, ему удалось бежать. Когда вернулся домой, родные его не узнали: уходил крепким и веселым хлопцем, приплелся изможденным, больным стариком, которого родителям пришлось выхаживать, как малого ребенка. Но то были радостные хлопоты, отец не переставал благодарить Бога за
чудесное спасение младшего сына.
Спрашиваю Ольгу Леонтьевну, чем ей запомнились годы оккупации. «Я перестала бояться голода, — говорит она. – Голод – это ерунда, куда страшнее холод. Мы ведь по лесам, по болотам от немцев прятались. Зимы лютые были – не чета сегодняшним, мечтала лишь об одном – отоспаться на печи в родительской хате».
При отступлении оккупанты подожгли Кощичи. Первыми заполыхали дома братьев-партизан Петра и Алексея Дергач – племянников Леонтия. За ними – еще полдеревни. В лесу плакали и молились жители: каждый хотел, чтобы именно его кров уцелел. Семья Ольги Леонтьевны оказалась в числе тех, кому повезло.

От детского сада №1 до яслей-сада №3

— В 16 лет я впрягалась в плуг, косила, копала…, — рассказывает женщина. — Отец себе и нам с сестрой косы наклепает, потом зовет: «Пошлите, доньки. Знаю, трудненько вам, но терпите: все лучше, чем война». Я той порой сдружилась с троюродной сестрой Катей, несколько раз бывала у нее в гостях – она жила в Калинковичах, работала в детском саду №1 нянечкой.
Красивая такая, модная, кавалеры вокруг увивались. Расписалась она с одним солдатиком, а его нежданно-негаданно в Брест перевели. У военных ведь как? Отбывают по первому приказу, семья едет вдогонку.
Заведующая Екатерину не отпустила, поставила условие: «Ищи надежную замену». Та поспешила в Кощичи — решила предложить свое место родственнице и подруге. Ольга поначалу обрадовалась, а потом сникла: кто ж ее отпустит, если в колхозе каждые рабочие руки на вес золота? Выручил двоюродный брат Алексей, тот самый, который был в партизанах и которого после освобождения оставили поднимать «Чырвоную Дуброву»: он дал сестре справку-открепление.
… Итак, Калинковичи, ноябрь 1950 года. Детсад №1 размещался по улице Первомайской в ветхом деревянном бараке. З
имой, чтобы в его помещениях было более-менее тепло, требовалось спалить немерено дров в огромных грубах, около которых дежурили нянечки, они же и на ночь оставались – сторожить и топить. А еще – разносили еду, кормили детей, помогали воспитателям их одевать-раздевать, укладывать спать… Ольге новая работа нравилась, и когда ее напарницы жаловались на усталость, только улыбалась: в деревне она, возвращаясь с колхозного поля, едва ноги тянула, а здесь оставались еще силы и на танцы. Молодая – 22 года всего – хотелось в платье нарядиться, туфли обуть, прическу сделать и в выходной прогуляться по городу с подругами.
IMG_8519— Брала меня на работу заведующая Ольга Таркова. Вот на этом снимке я – крайняя справа, а рядом Ольга Алексеевна – добрая, интеллигентная. Жаль только, пожила она мало, болела раком, — Ольга Леонтьевна протягивает мне фотографию, датированную 1951 годом, на которой запечатлены шесть молодых женщин у новогодней елки. – Следом за ней стоят воспитательница Ксения Федоровна и нянечка Наталья Ясковец. Имен-фамилий тех воспитательниц, что сидят, не назову – стерлись из памяти, а спросить не у кого – нет уже в живых, одна я все держусь. Дружные мы были очень, всегда одна одной на помощь приходили. Я жила на квартире в трех шагах от детского сада, а потому девочки часто заглядывали – Олечка, подмени, подсоби. Мне не трудно было, с легкостью на просьбы отзывалась.
В детском саду №1 она проработала четыре года. Уволилась в связи с замужеством и появлением первенца Александра.
На работу, но уже в детский сад №3, Ольга Леонтьевна вернулась в 1962 году, подрастив сына и дочерей Татьяну и Галину. Взяли ее вновь нянечкой, а через некоторое время заведующая Нина Столяренко предложила перейти в столовую поваром.
— Я соблазнилась возможностью трудиться по сменам: первая – с шести до двух, вторая – с одиннадцати до семи. Все ж таки получается несколько посвободнее, на собственных детей, хозяйство, огород минута остается, — рассказывает моя собеседница. – Но на кухне это вам не на группе с воспитанниками: там кастрюли-бидоны неподъемные, всю смену на ногах у горячей дровяной плиты. Полегче стало, когда ее заменили на газовую.
Вспомнилось Ольге Леонтьевне, как однажды пришли они с кухонной Екатериной Писаренко на смену в шесть утра и спугнули вора, который успел поживиться лишь печеньем да пряниками, но женщины изрядно тогда перенервничали. «А еще было – зимой раненько спешу в детский сад, вокруг – ни души. Из подворотни налетела собака, стала рвать, насилу отбилась, кинулась от нее в переулок, упала и сломала ногу. Так что работа у нас была не только физически трудная, но и опасная», — говорит Ольга Леонтьевна, которая проработала в детском саду №3 до выхода на заслуженный отдых. Ее труд отмечен несколькими наградами и благодарностями районного уровня.

От детей до правнуков

IMG_8533

И вновь в моих руках фотография. Женщина спешит пояснить: «Это первое наше с мужем совместное фото. Здесь мы с первенцем, с Сашкой».
Ольга Дергач и Валентин Банин – уроженец Великого Устюга – познакомились на вечерках, которые организовывала по субботам невестка Ольгиной квартирной хозяйки. Однажды на них заглянули солдаты из военной части, что размещалась в Калинковичах. Молодые пересеклись взглядами – и всё… Валентин тут же пригласил прогуляться по вечернему городу, а при прощании, взяв Ольгу за руку, тихо произнес: «Мне рядом с вами так спокойно»…
Они расписались через полгода. Обосноваться решили на родине невесты, где от отца и тестя Леонтия Дергача – передовика колхоза «Чырвоная Дуброва», пчеловода, охотника и столяра – всегда чувствовалась материальная помощь и моральная поддержка. А вот жениха поднимала одна мать: отец – ветврач Зосим Банин – умер в конце 30-х годов.
Работать Валентин пошел в транспортную контору водителем. Вскоре по переулку Матросова поставил для своей семьи добротный дом. Ольга Леонтьевна признается, что прожила за мужем как за каменной стеной: «Он добрый был очень, голос не повысит, слова плохого не скажет. Еще и руки имел золотые – не приходилось мне, как некоторым моим подругам, ломать голову над тем, как гвоздь прибить, стул починить. В рейс едет – на день, на два, на неделю, и обязательно возвращается с подарками: ему нравилось радовать, баловать родных».
Когда старшие дети – Александр, Татьяна и Галина – стали один за другим выпархивать из родительского гнезда, Банины себе на утеху и радость родили доченьку Ирочку. «Она продлила нашу молодость, — улыбается Ольга Леонтьевна. – Горестно только, что Валентин правнуков не дождался – их у нас уже трое. Я, когда он умер, не смогла жить в доме, где мы были так счастливы. Продали его, взяла вот эту небольшую квартирку. Второй год из-за больных ног я в ней затворница. Но не скучаю – некогда: дети-внуки звонят, приходят, убирают, помогают с готовкой и уборкой. Заботу принимаю с радостью, но и обузой стараюсь не быть. Мне, старой, много уже не надо: чтобы родные были здоровы – тогда я спокойна».
Татьяна ЗУБЕЦ.
Фото автора и из семейного архива Ольги Баниной.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.