Шестьдесят лет вместе

снимок 015

На шестидесятый год совместной жизни отмечается «бриллиантовая» свадьба, название которой говорит само за себя: бриллиант — не только самый твердый из камней, но и самый красивый, поэтому он так дорого и стоит. Редко встречаются счастливые пары, прожившие до таких лет вместе, как правило, это искренне любящие друг друга люди, чувства которых придают им сил и энергии, дают толчок для того, чтобы жить дальше.

Петр Титович и Ольга Федоровна Стома из Боруска 18 августа отмечают свою бриллиантовую свадьбу. За 60 лет на их долю выпало немало испытаний, но все их супруги преодолели вместе. Ведь семейная жизнь – не один лишь мед, бывает в ней и изрядная доля дегтя. Трудности сделали эту пару лишь сильнее, заставили еще крепче держаться друг за друга.

«Как же они нашли друг друга?» – спросите вы. Лучше обо всем по порядку. Как смеются сами юбиляры, про их жизнь можно написать поэму, основная часть которой будет посвящена Петру Титовичу, который в молодые годы пережил столько «приключений», что их хватило бы на несколько человек. «Не дай бог, конечно, таких приключений, как у меня», — тут же делает оговорку 87-летний хозяин дома.

«Атомный» солдат

Петр в семье Тита Стомы был восьмым из десяти детей. Правда, не всем им было суждено долго жить на этом свете, пятеро умерли еще до начала Великой Отечественной войны. Поэтому в послевоенные годы на Петра, как на единственного здорового мужчину, легли все семейные хлопоты. А было тогда этому «мужчине» всего 15 лет. Сначала он поехал по вербовке в Калининград, затем работал в Могилевской области в колхозе пастухом, зимой возил лен на льнозавод.

В 1947 году Петр вернулся на родину, устроился в Юровичское, а после в Голевичское лесничество. Был лесорубом, выполнял самые разные работы.

«Здоровый!» – дала заключение медицинская комиссия, когда Петру настало время отдавать свой воинский долг Родине. Как единственный кормилец, он мог воспользоваться льготой и получить отсрочку. Но в те годы отношение к неслужившим в армии было двояким: «Что-то с ним не так, наверное, больной», — говорили бы люди, и пойди, докажи им, что у тебя льгота.

Через несколько дней Петр Стома покинул родной Боруск, чтобы через месяц оказаться на самом краю света.

Станция Раздольная Приморского края встретила новобранцев из далекой Беларуси настороженно: там еще хорошо помнили сентябрь 1945 года, когда советские войска пришли, чтобы уничтожить еще один очаг войны – японскую Квантунскую армию в соседней Маньчжурии. Теперь же дыхание войны ощущалось со стороны Корейского полуострова, где американские янки сражались против свободолюбивого корейского народа.

Спустя некоторое время солдат погрузили в теплушки, и поезд направился в сторону Китая, в порт Дальний. Петр Стома попал в прожекторную роту, а затем в пушечный расчет артиллерийского полка резерва Главного командования. Два года службы прошли в напряженном ожидании чего-то необычного. А в июне 1953 года солдат погрузили в вагоны, и поезд тронулся в другой конец бывшего СССР. На этот раз бойцов привезли в пограничный Брест, где Петр Стома попал в механизированный пехотный полк. Там же действовала полковая школа механиков-водителей, в которую солдат Стома очень хотел попасть. И ему это удалось, благодаря поддержке капитана Колтунова, жена которого была родом из Автюков.

Только Петр успел отучиться, как полковую школу расформировали, а Колтунова перевели командиром танкового батальона. Тут он вспомнил о молодом и толковом «земляке жены» и попросил перевести Стому водителем грузового автомобиля в свою часть.

Служба проходила интересно, вот-вот близилась демобилизация. Никто не догадывался, что у Верховного командования на этих солдат есть свои планы. В августе 1954 года их погрузили в эшелоны и повезли на восток.

— Через две недели нас высадили на Тоцкой станции, в Оренбургской области, — рассказывает Петр Титович. – Никто не знал, почему. Вскоре нам объявили, что мы – участники особо важных учений. К учениям нам было не привыкать, поэтому мы не придали этой информации особого значения. Когда же на полигон начали пригонять все имеющиеся в армии виды техники, а нам выдали противогазы с черными фильтрами, стало понятно, что готовится что-то серьезное.

В районе «учений» было выселено несколько деревень. Начали прибывать наблюдатели из других стран. Ожидалось прибытие министра обороны Булгарина.

— Солдаты рыли окопы, оборудовали траншеи, строили бункера и вышки. Все эти работы проводились примерно в 9 км от Каланчевой горы, которая представляла собой обширную возвышенность, покрытую красивым смешанным лесом. Я ведь до армии был лесником, поэтому сразу обратил внимание на зрелость деревьев: диаметр стволов некоторых деревьев доходил до 40 см, — рассказывает Петр Титович. — «Каланчевку» перекопали вдоль и поперек, рассредоточили по всей территории домашний скот…

День «учений» выдался на редкость теплый для осени: ясный, безоблачный. Солдат загнали в окопы и приказали сесть спиной к эпицентру. Вскоре раздалась команда: «Противогазы надеть!» Вдалеке послышался гул приближающегося самолета.

— Вдруг раздался резкий треск, даже сквозь черные фильтры противогаза вспыхнул яркий свет, как огонь электросварки, — вспоминает Петр Стома. – Страшной силы удар сотряс землю. Ударная волна засыпала окопы землей. Мы не удержались, сорвали с себя противогазы, чтобы взглянуть, что там происходит. А творился там кромешный ад. Над Каланчевой горой разрастался гигантский гриб, как бы обтянутый сверху марлей. Внутри в нем пылал огромный огненный шар. Это продолжалось 45 минут. Гору уже «трамбовала» авиация, обстреливала артиллерия. После артподготовки пошли в атаку танки. Но атаковать там было нечего: атомная бомба, взорванная на высоте 300 метров над землей, уничтожила все вокруг на несколько десятков километров. Готовилась к штурму пехота, в рядах которой должен был двигаться и я. Однако в последнюю минуту мне приказали отвезти в эпицентр каких-то людей, думаю, это были специалисты-атомщики. Целый час мы провели на горе. Полностью исчез лес, даже корни из земли не торчали, словно испарились животные. Неведомая сила сплющила окопы и ходы сообщения. Новые танки лежали на боку, будто отшлифованные наждачной бумагой. Другая техника представляла собой груду искореженного, обгоревшего металла.

Потом нас вывезли за 12 км от эпицентра к реке, вымыли в специальных душевых и отправили обратно в Брест. Вскоре после прибытия нас отпустили по домам, строго приказав хранить военную тайну.

Петр Титович ее не разглашал и хранил более 30 лет. И только после аварии на ЧАЭС, когда родной Боруск посыпало радиоактивным пеплом, открыто заговорил о влиянии радиации на организм человека.

Учения, которые на самом деле оказались наземным испытанием атомной бомбы в Советском Союзе, были секретными. Этот эксперимент для многих его участников закончился трагически. Оставшиеся в живых пользовались хорошими льготами. И только Петр Титович ничего о них не знал. Бессрочное «Удостоверение участника ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС с 1954 года» он получил лишь в 1996 году. Хотя на самом деле по терминологии военных Петр Стома должен был числиться не в ликвидаторах, а в «контингенте особого риска», который в Беларуси в конце 90-х насчитывал ровно 680 человек. Нежданно-негаданно к ним прибавился простой житель Боруска – Петр Стома, которого, не зная как уважить, причислили к чернобыльцам.
После армии Петр Титович некоторое время поработал шофером на молочном заводе в Калининградской области. Но душа рвалась домой, в Боруск. И он решил съездить в родные края на несколько дней.

Никто не наварит вкуснее, чем Олька

…В один из выходных дней боруские девчата собрались на лавочке: обсудить, кто кого провожал с вечерок, к кому сегодня вечером пойдут гулять. Вдруг из-за поворота показался статный парень. Подошел, поздоровался, угостил девушек конфетами.

— Это же Петя Стома! – узнали односельчанки.

— Смотри, какой стал, как в городе побыл. Прям помолодел, — решила пошутить одна из красавиц Ольга Гаркуша.

Петр не растерялся.

— А вы что же — старушки уже? Я бы себе заиметь такую старушку не отказался, — ответил на шутку молодой водитель, окинув взглядом ладную фигурку Ольги. – Глянь, какая сестра у моего друга Мишки выросла! Когда служить уходил, не знал, что моя судьба под стол пешком бегает!

А вечером Петр пришел якобы к Мише Гаркуше в гости, и как бы невзначай сказал Ольгиной матери: «Я думаю вашу Олю с собой забрать. Из колхоза вырвется, город увидит».

…Ольга Федоровна росла в многодетной семье. В войну, как и все односельчане, хлебнула лиха. Отца прямо в родной деревне убили полицаи, дом сожгли немцы. Жили в землянках. После войны в семье из десятерых детей остались пятеро.

В школу девушка не ходила, с самого детства помогала по хозяйству. Читать и писать научилась сама.

Подростком Ольга работала поваром в колхозе, варила обеды косарям прямо посреди поля.

— Иногда даже плакала, — рассказывает Ольга Стома. – Представьте, привезут на поле целого барана, а мне его надо самой разделать, завтрак, обед и ужин для тридцати взрослых мужчин приготовить. Я ж еще дитя горькое была! Говорю маме, пусть меня возьмут в бригаду или на молотилку, как никак, а легче будет. Мама даже ходила к начальству, просила, а ей отвечали: «Лучше вашей Ольки никто не наварит, очень работникам ее стряпня нравится».

Позже девушка работала на заготовке торфа в Пенице, зимой на его погрузке в Малых Автюках.

Предложение руки и сердца Ольга сначала не восприняла всерьез. «Что ты такое надумал?» — засмеялась она, а потом за долгим семейным разговором согласилась.

— У меня ж свидетельства нет, все сгорело, — как бы оправдываясь, сказала девушка.

— Сделаем! – ответил Петр Стома и довольный отправился в сельсовет.

Свидетельство сделали и свадьбу сыграли за неделю. После нее молодая пара отправилась в Калининградскую область. Прожили они там недолго: Ольге Федоровне хотелось на родину, не привыкла она жить вдали от родных.

Вернулись и не пожалели. Петр Титович устроился в Голевичское лесничество. В 1963 году стал лесником. Служению лесу он посвятил 26 лет жизни. Наверное, он и дал Петру Стоме силы, уберег от последствий атомного эксперимента.

Дом – полная чаша

Одна за другой у супругов родились три дочери: Галя, Люба и Нина. У маленького домика, который им достался от матери Ольги Федоровны, появились пристройки. В общем, жили не хуже других. Держали большое хозяйство: по две коровы, пять-шесть свиней.

Ольга Федоровна работала уборщицей в Боруской начальной школе. Петр Титович до самой пенсии трудился лесником, четыре раза избирался депутатом сельского Совета.

Работы хватало и дома. Нужно было воспитывать дочерей, дать им образование, тем более что все их дочки поступили учиться в Гомель.

Ольга Федоровна как прекрасная жена, мать и хозяйка, хранила домашний очаг, заботилась, чтобы в семье царили мир и согласие. Благо, муж – мастер на все руки, с таким не пропадешь! Зоркий глаз хозяина подмечал любой непорядок во владениях – то печка дымит, то ступенька на крыльце расшаталась, то забор покосился.

— Все, что есть в нашем доме, Петр мастерил сам, — с гордостью глядя на мужа, рассказывает Ольга Федоровна. – Да и односельчанам он никогда в помощи не отказывал. Берды бабам на кросны делал, окна стеклил, бочки, рамы сбивал. Даже часы ремонтировал и кольца из копеек выбивал. А сегодня лучше меня на машинке шьет!

На вопрос, есть ли у них секрет долгой счастливой совместной жизни, ответ супругов Стома был весьма прост: «Уважали друг друга, не затевали ссор по пустякам. Все важные вопросы решали вместе. Очень важно иногда уметь промолчать, а иногда уступить…» Этим заповедям они учили своих детей, а теперь повторяют внукам.

Сегодня их дружная семья насчитывает 30 человек. Дочери, зятья, семь внуков, десять правнуков. Представляете, когда все они собираются вместе?

— Як верабейки, — смеется Ольга Федоровна. – Семья у нас хорошая, дружная, мы ею очень дорожим.

Неохотно покидали мы эту гостеприимную, замечательную пару. Любовью, доброжелательностью и согласием в их доме пропитан каждый уголок. А что может быть в семье важнее?

Татьяна КАПИТАН.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.