В БОЯХ ЗА КАЛИНКОВИЧИ

загруженноеВ конце ноября 1943 года подполковника Ивана Петровича Мохова перевели на другую должность. Я вступил во временное командование полком.В эти дни под нашими ударами противник отходил, оказывая упорное сопротивление в узких дефиле между заболоченными участками местности, у лесных перекрестков дорог и в населенных пунктах, расположенных в этой местности на возвышенностях. Гитлеровцы широко применяли минно-взрывные заграждения, лесные завалы, засады. Характерной особенностью этого периода боевых действий было отсутствие сплошного фронта.

При подходе к Василевичам и Калинковичам мы, изучив тактику врага, все чаще и чаще стали применять такие испытанные формы маневра, как обходы и охваты опорных пунктов и узлов обороны противника в сочетании с фронтальными атаками.

Главным элементом при оценке обстановки в условиях Полесья было точное определение характера местности. Овладев очередным опорным пунктом, изучая по карте местность предстоящих действий, начальник штаба полка майор Г. И. Кубах и ПНШ-1 капитан Н. М. Мишарев почти безошибочно определяли, где противник окажет нам сопротивление и примерно какими силами.

Так, 26 ноября полк совместно с подразделениями 16-й кавалерийской дивизии, применив обход, овладел крупным узлом обороны противника на дороге Гомель — Калинковичи — Глинная Слобода.

— Теперь противник даст бой за поселок Лозки и высоту 136,0, — высказал свое мнение капитан Мишарев.

— Конная разведка лейтенанта Федотова уже где-то в этом районе, — доложил наш разведчик старший лейтенант Розенблит.

Лозки находились от нас в десяти километрах. Туда мы и держали путь. В авангарде полка следовал 1-й батальон старшего лейтенанта Молодова.

Сбив мелкие группы прикрытия (их умело обошли наши разведчики и авангард), через несколько часов полк завязал бой на юго-восточной окраине села Лозки. Оценка обстановки, сделанная Мишаревым, оказалась правильной.

— Разрешите атаковать? — обратился комбат, когда я подъехал к нему верхом на коне.

— Попробуйте. Только не надо лезть на рожон. Если фашисты сидят крепко — пусть сидят. Поливайте огнем, чтобы головы не могли поднять. А тем временем Маковецкий и Черешнев стукнут с фланга и тыла, — сказал я Молодову.

Атака, как я и предполагал, не удалась, и батальон начал перестрелку с врагом, а тем временем рота автоматчиков старшего лейтенанта Черешнева, преодолев болото по непроходимым топям у хутора Млинки, изготовилась для атаки высоты 136,0 и села Лозки с севера.

Сгущались сумерки. Противник, видимо, нервничал и начал освещать местность ракетами. В это время 2-й батальон старшего лейтенанта Маковецкого, совершавший обход села Лозки с юга, застрял на минных полях у хуторка Козел. Одновременный удар не получался. Мокрые, дрожа от холода, черешневцы не выдержали томительного ожидания и пошли на штурм вражеских укреплений. Дерзкая атака автоматчиков сопровождалась непрерывной стрельбой и криками «Ура!». С фронта начал атаку батальон Молодова, а затем подключился и подошедший 3-й батальон Парунова.

Противник, как говорится в официальных сообщениях, обратился в бегство, не успев даже снять с позиций два орудия и свернуть телефонную связь.

В декабре наше продвижение было остановлено. Все попытки прорвать оборону противника в районе Малые Автюки успеха не имели. Пытались наступать в районе д.Большие Автюки, Александровка, и тоже безрезультатно.

Разведка установила наличие у противника сплошного фронта с сильно укрепленными позициями. Значит, гитлеровцы решили остановить нас на подступах к Калинковичам.

Так наша дивизия и простояла здесь до самого нового года. В новогоднюю ночь, за несколько минут до боя Кремлевских курантов, офицеры штаба полка собрались в утепленной медицинской палатке. Разместились на бревнах вокруг «стола» — разостланных плащ-накидок, уставленных нехитрой снедью и кружками.

Тесно, неудобно, но настроение приподнятое. Уходящий 1943 год был для нас памятным: Сталинград, Орел, Днепр… Столько верст и столько событий за один год! Выпили за Родину, пожелали друг другу дожить до Победы…

Через несколько минут я и прибывший к нам вместо майора Е. П. Асафова заместитель командира полка по политической части майор Мухамед Ахмадеев, парторг полка капитан Г. Е. Попов, агитатор капитан В. А. Ветров прошли на передовую, с тем чтобы непосредственно в ротах поздравить гвардейцев с новым боевым годом. В эту же новогоднюю ночь были розданы подарки, полученные в посылках из разных городов и сел нашей страны. Бойцы получали кисеты, зажигалки, перчатки, теплые шапки и другие вещи.

В первых числах января 1944 года наш 237-й гвардейский стрелковый полк, сменив подразделения 16-й кавалерийской дивизии, занял исходное положение для наступления восточнее села Александровка. Началась усиленная подготовка к операции. Уточнялась система обороны и огня противника, расположение его траншей, ходов сообщения, огневых точек — дзотов, орудий прямой наводки, пулеметов, системы заграждений. Начальник штаба полка майор Кубах в эти дни сам не знал отдыха и не давал покоя разведчикам старшего лейтенанта Розенблита.

Надо сказать, что закрытый характер местности затруднял разведку. А заглянуть в расположение врага и узнать, что делается в его стане, было крайне необходимо. И тогда мы начали устраивать наблюдательные пункты на высоких деревьях, расположенных вблизи переднего края. Инициатором этого метода был молодой разведчик гвардии сержант Алексей Озерин.

Обычно он до рассвета, затемно, забирался на дерево где-нибудь поблизости от противника, хорошо маскировался и просиживал там целый день. Конечно, все это было связано с большим риском, так как фашисты могли обнаружить и уничтожить «кукушку». Но Озерина это не пугало. Смелый и смекалистый разведчик за несколько дней добыл сведения о начертании второй траншеи и расположении некоторых огневых точек.

Забегая вперед, скажу, что Озерин отличился и в ходе наступления, когда наши подразделения вели бой за Александровку. Группа разведчиков, которую он возглавил, была выслана на пути отхода противника, в сторону Калинкович. Севернее села Сырод, на глухой лесной тропе, разведчики внезапно столкнулись с гитлеровскими связистами, обвешанными катушками кабеля и телефонными аппаратами. Верхом на лошади ехал их командир — унтер-офицер. Несмотря на то, что фашистов было семь, а наших только трое, ребята не растерялись. Гранатами и огнем из автоматов они прикончили четырех, а троих взяли в плен. Разведчики доставили в часть несколько катушек кабеля и телефонных аппаратов, в которых полк очень нуждался.

Пленный унтер-офицер дал весьма ценные показания. За этот подвиг Озерин и его товарищи были награждены медалями «За отвагу».

Кстати, за месяц до этого боя Озерин за боевые заслуги перед Родиной получил Почетную грамоту ЦК ВЛКСМ. Этой высокой наградой Ленинского комсомола он очень гордился.

Я в эти дни больше всего занимался вопросами огневого поражения противника. Надо было определить задачи артиллерии и минометов по подавлению живой силы врага и огневых средств в траншеях и ходах сообщения; распределить важные цели — дзоты, НП, орудия противника между нашими батареями, ведущими огонь прямой наводкой. За каждым орудием закреплялась для уничтожения какая-либо цель.

Организуя взаимодействие между пехотой и артиллерией, я строго требовал, чтобы передовые артиллерийские наблюдатели со средствами связи обязательно находились в ходе боя вместе с командирами стрелковых рот первого эшелона. В условиях лесисто-болотистой местности это имело важное значение.

Командир полковой батареи 76-мм пушек старший лейтенант Черненко в ночь перед атакой сумел установить свои орудия буквально под носом у противника — на расстоянии 300–400 метров от его первой траншеи.

Напряженно трудились наши саперы во главе с полковым инженером капитаном А. Я. Назаренко. Фашисты буквально засорили всю местность противопехотными минами различных систем. Кроме того, наши предшественники — кавалеристы также изрядно потрудились — заминировали огромные участки.

8 января в 9.05, после 45-минутной артиллерийской подготовки, части дивизии перешли в наступление. Ворвавшись на первую позицию, батальоны завязли в невероятно запутанном лабиринте траншей, ходов сообщения, выносных пулеметных позиций. Ближний бой вели за каждый метр траншеи. Огнем и гранатой выбивали фашистов из каждого дзота, блиндажа, «лисьей норы».

В полосу наступления противник сразу же ввел подошедший из села Гулевичи пехотный батальон, усиленный десятью самоходными орудиями.

С самоходными орудиями вступила в неравное единоборство полковая батарея старшего лейтенанта Черненко. Три самоходки наши артиллеристы подбили. Когда у одного из орудий выбыл из строя расчет, Черненко, как всегда, стал за наводчика. Комбат подбил еще одно орудие, но был тяжело ранен разорвавшимся рядом снарядом.

Находясь на своем НП в первой траншее противника, я увидел, что мимо несут раненого.

— Дядя Костя! — закричал кто-то из штабистов.

Я бросился к носилкам и склонился к отважному артиллеристу. Из всех слов, которые он прошептал побелевшими губами, я уловил лишь одно — «Гаврилыч» — так он обычно называл меня наедине…

Вплоть до 12 января — в течение 4 суток — мы упорно прогрызали оборону врага.

Наконец ночью 13 января командование 9-го гвардейского стрелкового корпуса ввело в бой лыжные батальоны.

На фланге нашего полка взвилась зеленая ракета. Ночную тишину взорвала трескотня трехсот автоматов и более двух десятков ручных пулеметов — лыжники батальона майора А. И. Тарнопольского ринулись на врага, ошеломив его шквальным огнем.

Пробив брешь в обороне врага, лыжники устремились к юго-западной окраине Калинкович. Противник отошел к окраинам города.

На следующий день части дивизии изготовились к штурму города с юго-запада. Все орудия, в том числе и часть дивизионных пушек, были выставлены на прямую наводку. Штурм начался в середине ночи. Так же как и лыжники, наши батальоны на ходу вели шквальный огонь. Отовсюду доносилось грозное русское «Ура!» — ведь город одновременно штурмовали все три дивизии корпуса — 12, 76 и 77-я гвардейские.

Часам к трем ночи город был в наших руках.

В домике на окраине Калинкович оборудовали временный КП, расположились на запоздалый ужин. В это время в комнату вошел чем-то сильно расстроенный старший лейтенант Розенблит.

— Потерял троих замечательных ребят, — устало произнес он. — Среди них – Алексей Озерин.

Я схватился за голову. Ведь несколько часов назад, перед ночным штурмом Калинкович, на наблюдательном пункте полка я ставил задачу разведчикам. Среди них был и отважный сержант Озерин. Он внимательно выслушал приказ, задал несколько вопросов. А уходя, толкнул в бок телефониста: «Давай заказы на трофеи…»

Гвардии сержант Озерин Алексей Николаевич погиб в бою, не дожив двух дней до опубликования Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР о присвоении ему высокого звания Героя Советского Союза. В то время ему шел всего лишь девятнадцатый год.

В городе Калинковичи, в боях за который погиб герой-разведчик, на его могиле сооружен памятник. В комнате боевой славы средней школы № 6 этого города есть много экспонатов, рассказывающих о нашем Алеше. Пионерская дружина носит имя Героя Советского Союза Алексея Николаевича Озерина. Он навечно занесен в списки комсомольской организации школы. В торжественной обстановке секретарь Калинковичского горкома ЛКСМ Белоруссии вручил комсомольской организации школы на вечное хранение комсомольский билет Алексея Озерина. Помнят героя и на его родине в городе Вичуга, Ивановской области. Здесь его именем названа одна из главных и самых красивых улиц.

Не успел я прийти в себя от этого сообщения, связист попросил к телефону.

— Немедленно примите хозяйство Андрусенко, — приказал командир дивизии.

— Есть! — коротко ответил я.

— Разверните карту, — продолжал генерал Кирсанов, — ваша задача наступать…

Служба в армии, война приучили меня к самым неожиданным переменам.

— Что же, — сказал я своим боевым товарищам, — раз судьбе угодно — убываю к новому месту службы. До скорого…

Должен напомнить читателю, что 237-м стрелковым полком я командовал временно. На эту должность уже был назначен майор Ю. М. Кусенко.

Через полчаса я был уже в штабе соседнего, 239-го полка, которым ранее командовал Андрусенко. Там меня ждали. Пригласили к ужину. Так вот и получилось — начинал ужин в одном полку, а закончил в другом.

Полковник К. М. Андрусенко, получив назначение на должность командира 55-й стрелковой дивизии, уже уехал. С собой в дивизию он забрал начальника штаба подполковника И. В. Мельникова.

В эту же ночь прибыл новый начальник штаба 239-го полка майор Г. И. Кияшко, а через два дня — и мой заместитель подполковник Н. И. Овсянников.

Заместителя командира 239-го полка по политической части подполковника И. И. Десятника я знал давно. А сейчас нужно было в первую очередь, не откладывая, познакомиться с командирами подразделений.

— Пригласим комбатов сюда? — спросил Десятник.

— Времени нет. Познакомимся в ходе боя, — ответил я и приказал построить полк на дороге, ведущей в село Горбовичи.

Сели с Десятником на лошадей, проскакали полтора километра, остановились у горящего сарая.

— Вот здесь и буду ставить задачи батальонам, — сказал я.

Первой к сараю подошла группа разведчиков в белых халатах.

— Командир взвода пешей разведки лейтенант Перков! — представился молодой офицер.

Пригласил лейтенанта к карте. Коротко поставил задачу. Спрашиваю: «Ясно?» Отвечает: «Ясно».

— Выполняйте!

В ярком свете горящего сарая познакомился с командирами батальонов: 1-го — капитаном Устиновым, 2-го — майором Хромых.

Позже всех к нашей группе подскакал стройный офицер. Ловко спрыгнул с коня, звякнул шпорами и представился:

— Комбат Тарнопольский!

— Не по уставу! — заметил я. И больше ничего. Тут же перешел к постановке задач.

Батальоны двинулись вперед, а я доложил комдиву по радио:

— Хозяйство принял, выполняю приказ.

Иногда говорят — трудно врастать в новый коллектив, в новую обстановку. У меня этих трудностей не возникло.

Максим Горб, командир полка

От редакции: Горб Максим Гаврилович – советский писатель, автор мемуаров «Страну заслоняя собой» (М.: Воениздат, 1976. — 269 с. (Военные мемуары. / Литературная подготовка текста Н. Г. Белоуса. // Тираж 100.000 экз.).
В годы Великой Отечественной войны — командир 239-го гвардейского стрелкового полка 76-й гвардейской стрелковой дивизии, полковник.

В первый бой вступил под Киевом 6 июля 1941 года в должности начальника батальона. Участвовал в Сталинградской и Курской битвах.

В конце 1943 – начале 1944 годов временно командовал 237-м стрелковым полком, который освобождал Калинковичский район.

25 апреля 1945 года подполковник М. Г. Горб с подразделениями полка форсировал канал Рандов, захватил переправу и овладел двумя линиями траншей, занятых противником, обеспечив тем самым переправу войск дивизии и развитие стремительного преследования противника.

9 мая 1945 года 239-му гвардейскому стрелковому полку было доверено нести комендантскую службу на встрече между Маршалом Советского Союза Рокоссовским К. К. и английским фельдмаршалом Монтгомери.

Кавалер двух орденов Красного Знамени, ордена Александра Невского, двух орденов Отечественной войны I степени и двух орденов Красной Звезды. Награждён также многими медалями, в том числе правительством Польской Народной Республики.

 

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.